За свою почти двадцатилетнюю карьеру работающего под прикрытием оперативника Эмблер не раз попадал в руки врага — например, в Чечне и Алжире — и подолгу содержался в одиночном заключении. Он знал, что подобные обстоятельства не благоприятствуют глубоким раздумьям, самоанализу или философским поискам. Сознание заполнялось обрывками рекламных стишков, полузабытых мелодий и острым ощущением некоторого физического дискомфорта. Мысли приходили, кружили, уходили, но, словно привязанные, почти никогда не шли за пределы круга изоляции. Те, кто готовил Эмблера к оперативной работе, постарались приучить его к такого рода случаям. Самое трудное и самое важное, утверждали они, не позволить разуму нападать на себя самого, установить барьер на пути к самоуничтожению.

Однако же на Пэрриш-Айленде он отнюдь не находился в руках врагов; здесь его держало собственное правительство. То самое правительство, службе которому он посвятил карьеру.

Почему? Он не знал.

Почему сюда могли заточить кого-то другого, Эмблер понимал. Будучи членом особого подразделения разведывательной службы США, известного как Отдел консульских операций, он слышал о существовании закрытой психиатрической клиники на острове Пэрриш и понимал, чем обусловлена необходимость такого заведения: душевным расстройствам подвержены все, включая и носителей тщательно оберегаемых государственных секретов. Другое дело, что допускать к этим пациентам рискованно даже психиатров. Примеров хватало. В истории «холодной войны» зафиксирован случай, когда один психоаналитик в Александрии, уроженец Берлина, среди клиентов которого были высокие правительственные чиновники, оказался агентом печально знаменитой восточногерманской «Штази».

Однако это никак не объясняло, почему он, Хэл Эмблер, провел на Пэрриш-Айленде... Сколько? Его учили, как важно вести счет времени в условиях заключения, но на каком-то этапе он сбился со счета, так что вопрос этот был без ответа. Шесть месяцев? Год? Или больше? Не зная даже такой детали, Эмблер все сильнее укреплялся в мысли, что если не покинет лечебницу в ближайшее время, то рехнется уже по-настоящему.